Авторизация
Имя пользователя:
Пароль:
Поиск
Искать:
Последние комментарии
На батька то как похож на молодогл, что голосом что внешне, что по стилистике. Молодца, ну...
4 мин. Knissiah
Гость писал(а):Спасибо, конечно, за попурри из Iron Maiden, Black Sabbath, UDO, AOR 80-х и...
4 мин. дядя Володя
Баба Тамара писал(а):спето очень лениво и будто медленнее оригинала Прям в точку!!! Аж н...
7 мин. Стасян 777
После двух прослушиваний остались ощущения схожие с прослушиванием Helloween 91-го года. Ж...
15 мин. diamond8
Гость писал(а):запомни на архивах сейчас 125 тыс команд из них хэви и пауэр вместе 25 тыс....
18 мин. Металлист 666

Топ 5 самых обсуждаемых новостей за последний месяц
ПЕТР ЕЛФИМОВ СТАЛ НОВЫМ ВОКАЛИСТОМ ГРАН-КУРАЖА?
56 комментариев
Добавлена 25 д. назад



Сейчас на сайте:

Пользователей: 38
Гостей: 2647





MASTERSLAND.COM представляет ЧЕРНЫЙ КУЗНЕЦ - Съемки клипа!

https://planeta.ru/campaigns/blacksmith_clip

http://www.blacksmith.su/

https://vk.com/blacksmithspb

 

По всем вопросам пишите на email info@mastersland.com  в icq 117573475 или skype chudotvorec10 

Реклама на Mastersland.com

 



07.03.2015 11:17
Категория: Новости, Видео
Группа: Ария

 

Гитарист Владимир Петрович Холстинин, также известный как Холст и Петрович –  единственный неизменный участник «Арии» с 1985 года до настоящего времени. 

 

Владимир Холстинин:

«Мой прадед владел на Урале мануфактурой, торговал холстом и рогожей. Если бы не революция семнадцатого года, думаю, пошел бы я по прадедовской линии!

Пристрастие к музыке у меня появилось, наверное, от деда – он неплохо играл на гармошке. Началось всё с того, что в десять лет родители отдали меня в музыкальную школу «на домру». Там я даже играл в оркестре русских народных инструментов. Исполняли мы, в основном, классику — Глинку, Чайковского, а также вариации на тему народных песен… 

Помню, как однажды во время выступления в Концертном зале Института имени Гнесиных у меня случился сухой кашель – такой, когда не можешь остановиться. Мы исполняли «Сладкую грезу» Петра Ильича Чайковского. Сижу я на сцене, в первом ряду оркестра из 70 человек, и вдруг начинаю мерзко так покашливать. Дирижер стоит ко мне боком и не смотрит в мою сторону, но начинает медленно багроветь…Так продолжалось минуты две. Затем, дождавшись кульминационного момента, когда мы заиграли максимально громко, я предпринял отчаянную попытку справиться с проблемой и громко, от души, кашлянул. В результате дирижер вздрогнул, и у него из рук вылетела дирижерская палочка… «Ну все, - подумал я в свои неполные 12 лет, - конец карьере…». 

 

Возможно, не полюби Владимир в подростковом возрасте хард-рок и металл, сейчас он играл бы классику в одном из оркестров. Но судьба распорядилась иначе. 

 

В. Холстинин:

«Из классики я люблю Бетховена, Вагнера, Орфа, иногда слушаю Грига, Бородина или Рахманинова (очень  понравился его второй концерт для фортепиано с оркестром)... Но думаю, что все-таки в наибольшей степени на формирование моей личности оказал влияние хард-рок 70-х.

Проучившись в музыкальной школе года три-четыре, я однажды услышал, как какие-то парни в коридоре нарезали на двух гитарах "House Of The Rising Sun". Именно «Дом Восходящего Солнца» заставил меня впервые взять в руки гитару. Жизненный путь был определен мгновенно – я сразу понял, чем я хочу заниматься и какую музыку играть».

 

"House Of The Rising Sun" — это народная американская песня,  лирический герой которой рассказывает о том, как погубил свою жизнь в неком Доме Восходящего Солнца (в разных трактовках это то тюрьма, то кабак, то  игорный дом). Песню исполняли многие блюзмены 30-х и 40-х годов, а затем большое количество рок- и поп-музыкантов. В 2004 году журнал «Rolling stone» на основе опроса известных музыкантов и музыкальных критиков составил список «500 лучших песен всех времён», в котором «House Of The Rising Sun» заняла 123 место. 

Наибольшую известность эта песня получила в исполнении английской рок-группы «The Animals», заняв  в 1964 году первые строчки музыкальных хит-парадов США и Великобритании. Вскоре «Дом восходящего Солнца» стал очень популярен и среди советских поклонников рок-музыки. Он сыграл немаловажную роль в приобщении к року не только Холстинина, но и некоторых других будущих участников  арийского семейства.

 

 

Виталий Дубинин, бас-гитарист Арии с 1987 года по настоящее время:

«В 1969 я впервые услышал рок — это были «Beatles», Elvis Presley и «Creedence», а двоюродный брат показал мне аккорды «Дома восходящего солнца…».

 

Маргарита Пушкина, автор большей части текстов «Арии»:

«В 1967 году окончательно мою рок-ориентацию определило знакомство с Александром Градским. Было это в каком-то ДК на улице Маршала Бирюзова, где Градский пел «Дом восходящего солнца»...Эту песню тогда знали практически все. Красивая такая... О сюжете мало кто задумывался, но душу она трогала...».

 

В. Холстинин:

«Я прямо-таки «заболел» «Домом восходящего Солнца» и задался целью во что бы то ни стало научиться его играть».

 

Многие родители в штыки принимают гитарные увлечения своих отпрысков. 

 

«Что же ты сын никак не взрослеешь? – 

Мама корила с утра паренька, – 

Роком своим дурацким болеешь

Жизнь тебе явно не мяла бока!

 

В группе твоей одни наркоманы

Тоже на шее сидят у мамаш

Песен полно – да пустые карманы

Кто бы поджег ваш проклятый гараж?».

 

Припев: 

Не дарите, мамы, сыновьям гитары

Станет музыкантом – горюшка хлебнет!

Не приносит счастья Fender Stratocaster

Не прокормит сына Gibson Thunderbird!

 

«Дури набрались в своем Интернете

Прыгать с гитарой - не яму копать!

Вот у соседей нормальные дети

Утром работать – а вечером спать

 

Песен твоих я не понимаю

Что тебе, больно, раз ты так орешь?

 

Вот твой отец допоздна на заводе 

Лишь бы сынок был одет и обут 

Раньше в ансамбле играл тоже вроде 

Был, говорят, ещё тот баламут!».  

 

Папа вздохнул, шевельнув желваками: 

«Ну-ка жена, помолчи-ка давай! 

Видно родятся не все стариками 

Знаешь, сынок, если хочешь — играй!».  

 

Подарите, мамы, сыновьям гитары 

Пусть своей дорогой чадушко пройдет 

И споет от счастья Fender Stratocaster 

И раскроет душу Gibson Thunderbird!

 

(С) гр. «Бригадный подряд».

 

К счастью, родители Володи оказались достаточно лояльными к новому увлечению подрастающего сына…

 

 

Владимир Холстинин:

«Родители (мама по профессии – инженер, а отец — бухгалтер) всячески поощряли мое музыкальное развитие, помогали покупать музыкальные инструменты, особенно когда уже гитары в ход пошли. Так что, грех жаловаться, мне создавали все условия...  

Впервые я взял в руки гитару в 13 лет. Учился дома. В освоении гитары очень помогли предшествующие занятия на домре в оркестре народных инструментов – пригодились освоенные в то время звукоизвлечение, координация рук и умение играть в оркестре. 

На освоение хита «Animals» ушел приблизительно год…Потом я решил, что «Дом Восходящего Солнца» играть одному будет, пожалуй, тяжеловато, и принялся искать себе единомышленников. За таковыми дело не стало, они нашлись прямо в моем классе. В первом же школьном ансамбле мне сразу отдали соло-гитару.

Группа никак не называлась, мы даже над этим и не задумывались. Просто — «школьный ансамбль». (Барабанщик Леонид Могилевский, кстати, потом перекочевал со мной в студенческую группу «Волшебные сумерки»). 

А дальше все пошло-покатилось само собой...

Что можно посоветовать  начинающему гитаристу? На мой взгляд, лучше всех ответил на подобный вопрос Сальвадор Дали: "Научитесь копировать великих, а потом делайте что хотите, и у Вас получится!".  Научиться играть соло можно у того же Ричи Блэкмора.  Он – гений!».

 

Из статьи «Школа рока» Дмитрия «Сида» Спирина  (гр. «Тараканы!»):

«Кавер-версии – очень серьёзная школа. Вы учитесь играть на материале музыкантов, ставших большими благодаря этим песням. Вы на личном примере можете слышать, как ваше исполнение сильно (в худшую сторону) отличается от оригиналов. Снимая партии этих артистов, вы учитесь не только верному звукоизвлечению и подаче (в случае, если все-таки поставили себе задачу звучать похоже, а не лишь как бы), Вы ещё можете видеть, как сочинена песня – как строятся гармонии, какие аккорды используются для сопровождения, как сочинена мелодия, какие приемы использовались авторами для того, чтобы вещь прозвучала так эффектно. Кавер-версии – большая школа. Никогда не игнорируйте их». 

 

В. Холстинин:

«Сейчас учиться играть гораздо проще – есть много видеошкол. А когда я учился играть, не было ни Ютуба, ни видеомагнитофонов. Живьем западных рок-музыкантов увидеть тоже было нельзя – их в СССР на гастроли не пускали. Так что подсмотреть было не у кого, к сожалению. В результате  я (как и все остальные) учился играть на гитаре дома, подбирая с магнитофона на слух таких гитаристов как Ричи Блэкмор («Deep Purple»), Тони Айомми («Black Sabbath»), Рэнди  Роудз («Ozzy Osbourne»). Постановка руки складывалась стихийно. Как мне казалось удобнее, так я и делал».

 

Сергей Маврин, гитарист Арии в 1987-1995 годах, с 1998 г. лидер группы «Маврин»:

«Магнитофоны были такие, что не только соло было едва слышно, но и саму музыку едва можно было разобрать. Однако даже при этом умудрялись часами сидеть и снимать "в ноль" гитарные соло».

 

Александр Хамер, гитарист и вокалист группы «Kruger»:

«После 6 - 12 часов съёма очередного сложного соло из репертуара зарубежной группы катушечный магнитофон «Маяк» раскалялся так, что на нём, наверное, можно было жарить яичницу. А как правильно держать медиатор, музыканты нашего поколения изучали по мутным чёрно-белым фотографиям. Не сравнить с возможностями современных ребят, хотя в том, что мы делали, была своя фишка и свой кайф».

 

Warton:

«Съем гитарной партии с записи на слух имеет один существенный плюс.  Сделать это гораздо труднее, чем открыть песню в GTP (прим. Меломана Наруто: GTP - это файлы программы Guitar Pro, которые содержат  подборы партий инструментов – их можно не только посмотреть и распечатать для освоения, но и послушать звучание с помощью средств MIDI).

Поэтому  при съеме на слух  музыканту приходится подходить к этому самому съему творчески. Это как в живописи: лучший принтер не заменит художника, который сначала перерисовывал, а потом РИСОВАЛ».

 

В. Холстинин:

«Группы, которые больше всего повлияли на меня – «Deep Purple», «Black Sabbath», «Grand Funk Railroad», «Rainbow», «Uriah Heep»… Это и есть тот багаж, из которого потом сложилось мое музыкальное мировоззрение. 

Когда я услышал альбом  «Fireball» группы «Deep Purple», то сразу понял, чем буду заниматься всю оставшуюся жизнь. Ну, вернее, не оставшуюся, а только начинающуюся…Сразу были заброшены в угол все занятия физикой, все увлечения, и все группы, которые я до этого слушал. Всё, что дальше было – это тяжелый рок… Ну, и ничего с тех пор и не изменилось, для меня по крайней мере. Песня «Deep Purple» "Smoke On The Water" не дает спокойно спать и вызывает лютую зависть к ее автору вот уже много лет.

У меня всегда был на первом месте пёрпловский гитарист Ричи Блэкмор, а в 1981 я услышал игру ныне покойного Рэнди Роудза, гитариста Оззи Осборна. Так у меня появился второй кумир. Партии  Роудза я переиграл буквально вдоль и поперек…

У «Black Sabbath» и Оззи Осборна я научился очень многому. Именно они, на мой взгляд, первыми начали играть то, что мы теперь называем Heavy-metal. Тони Айомми – гитарист, намного обогнавший свое время. В начале 70-х он уже играл в пониженном строе, прописывал по две гитары "в унисон" и звучал тяжелее всех! А темы песен потрясали мое детское воображение, ведь Оззи делал все наоборот. В то время как народ "подсел" на идею всеобщей любви и считал себя "детьми цветов" (прим. Меломана Наруто: имеется ввиду весьма популярная в 70-е идеология и эстетика хиппи), Оззи обозвал всех «детьми могилы в тени ядерного взрыва». 

Сейчас мои любимые группы всё те же, плюс «Judas Priest», «Iron Maiden», «Rush», «King Crimson», «Jethro Tull» … Я знаю наизусть все их альбомы. «Iron Maiden» и «Judas Priest» – наши ровесники, они видимо выросли на том же самом, и поэтому нам очень приятно всегда их слушать. Гленн Типтон («Judas Priest») – один из любимых гитаристов наряду с Ричи Блэкмором и Рэнди  Роудзом. Если бы мне представилась возможность играть в какой-нибудь известной западной рок-группе, я бы хотел остаться в «Арии», ну а если бы ее не было, то, не раздумывая, согласился бы играть в «Judas Priest».

 

Когда Холстинин говорит, что после знакомства с творчеством «Deep Purple» он забросил всё остальное и с головой ушел в музыку, то несколько утрирует. Иногда Володя всё же давал пальцам отдых и брался за чтение разных толстых умных книг. 

 

В. Холстинин:

«Сначала меня интересовал философско-психологический роман, начиная с Достоевского, а также английская и французская литература: Сомерсет Моэм, Уильям Голдинг, Альбер Камю, Жан Поль Сартр… А уже потом, через призму всего прочитанного, пришло увлечение немецкой философией. То есть раньше я ее как-то не воспринимал. Я был пацифистом и гуманистом. Абстрактным таким гуманистом… Ницше я воспринимал как очень сильную личность, взгляды которой идут вразрез с гуманистическими установками.

Авторы, оказавшие влияние на мое мировоззрение – Михаил Булгаков, Альбер Камю, Фридрих Ницше, Аркадий и Борис Стругацкие, Айрис Мердок, Джордж Оруэлл, Курт Воннегут. У Воннегута первое, что я прочитал, была "Колыбель для кошки". Потом были "Бойня...", "Сирены Титана" и все остальное. Можно, сказать, что его книги изменили мое отношение к жизни и научили на многие вещи смотреть иначе». 

 

Впоследствии солидный литературный и философский багаж весьма пригодится В. Холстинину – он будет успешно заниматься корректировкой написанных Маргаритой Пушкиной и Александром Елиным текстов, внося ценные замечания и зачастую предлагая интересные сюжеты. Иногда эти сюжеты в ходе обсуждения могли трансформироваться в свою полную противоположность, но чаще всё-таки воплощались в песенную лирику.

 

Виталий Дубинин, 1997 г.:

«В основном все идеи текстов исходили от Холстинина (прим. Меломана Наруто: имеются ввиду те идеи, которые предлагались музыкантами Арии,  так как многие сюжеты М. Пушкина сочиняла от начала и до конца самостоятельно). Это Володя у нас человек образованный... Лично я никогда не вдавался в смысловые подробности. Я только деликатно уточнял: вот эта «рыба» (музыкальная заготовка с напетым псевдоанглийским текстом) – про любовь, эта – про жизнь, эта – про смерть; а Холст давал песням смысловую нагрузку, которую Пушкина потом облекала в стихи…». 

 

 Правда в последние годы каждый из авторов музыки находится уже в "свободном плавании" и отвечает за работу с авторами текстов к своим песням сам, без общего кураторства Владимира Петровича, как это происходило раньше. 

 

 

Владимир Холстинин и Виталий Дубинин, будущие главные композиторы Арии, познакомились еще в студенческие годы, довольно случайно… 

 

В. Холстинин:

«В детстве я  мечтал  стать командиром подводной лодки…Но ещё в  школе я понял, что в армию идти не хочу, потому что музыкой там заниматься нельзя. Чтобы не ходить в армию, я поступил в Московский энергетический институт (МЭИ). Такой выбор тоже объяснялся очень просто: мне казалось, что в застойные годы очень тяжело учиться в вузе гуманитарном. Можно сказать, с юношеских лет я уже не мог принять тоталитарную систему. Я бы не смог пять лет врать, зубря философию марксизма-ленинизма, и критиковать «буржуазные учения», которыми я на самом-то деле и увлекался. Поэтому в старших классах я усердно налег на физику и математику, чтобы без проблем пройти в технический вуз. 

В МЭИ я продолжил  играть хард-рок. Институтская жизнь вообще хороша тем, что можно не ходить как в армию, так и на лекции — в твоем распоряжении масса свободного времени...». 

 

Здесь в стенах МЭИ, и состоялось знакомство Владимира с Виталием Дубининым, оказавшееся в итоге историческим для русского металла. 

 

Виталий Дубинин родился 9 октября 1958 г., вырос в подмосковном Внуково.

 

В. Дубинин:

«Поначалу никакого серьёзного хобби у меня в детстве не было. Марки собирал, модели самолётов клеил, но ничего серьёзного…Однако в 1969 году я впервые услышал рок — это были «Beatles», Elvis Presley и «Creedence». И мне, как говорится, благополучно «снесло голову»! Казалось, что эта музыка вообще с другой планеты! Я начал коллекционировать записи, а в 10 лет и сам взялся за гитару. Двоюродный брат показал мне аккорды «Дома Восходящего Солнца» (прим. Меломана Наруто: тот самый хит Animals "House Of The Rising Sun", благодаря которому на рок подсел и Холстинин).

Учился играть я, конечно же, как и все, во дворе…». 

 

Валерий Гаина (экс-КРУИЗ):

«Это было время массовой гитарной эпидемии, и во дворах ребята состязались не в подтягиваниях на турнике или набивании мяча, а в том, кто круче "завернет соляк" под «Deep Purple» и т.д.  Была масса ребят, которые не просто умели играть на гитаре, а довольно сносно имитировали западных звезд. Кто-то играл "под Сантану" (Carlos Santana), кто-то "под Блэкмора" («Deep Purple»), кто-то "под Пейджа"...(«Led Zeppelin») и т.д.».  

 

Виталий Дубинин: 

«Часто на форумах молодые исполнители задают вопросы: «А как сразу попасть на большие концертные площадки, и чтобы сразу большие деньги стали платить? Вот мы хотим играть, а нам денег не платят!». Это все неправильно, не об этом надо думать. Если у вас все мысли только о деньгах, то я думаю, что из такого коллектива толку не получится. Прежде всего, надо очень много заниматься, работать над собой. И только когда произойдет качественный скачок, вот тогда можно будет говорить о каких-то деньгах.

Нужно выбрать для себя направление и как можно больше развиваться в нём. Благо сейчас для этого есть все возможности... А в наше время в СССР не было видео-школ, даже элементарного концертного видео рок-групп не было, чтобы посмотреть, как это правильно делается. Поэтому я просто включал магнитофон и пытался снять услышанное как можно точнее к оригиналу. Сидишь, без конца перематываешь, пытаешься что-то услышать... 

Сейчас мои любимые группы те же, что и тогда – Битлы, «Deep Purple», «Grand Funk Railroad», «Black Sabbath», «Uriah Heep», «Pink Floyd», «Rainbow», «Iron Maiden», «Alice Cooper», «Ozzy Osbourne»…Больше всего на меня повлияли «The Beatles».  Также всегда нравилось, как играет Мэл Шанчер — бас-гитарист «Grand Funk Railroad»: очень сочно, бас на переднем плане, да еще и с фузом! 

Где-то в конце седьмого класса мы уже думали о создании группы, и в восьмом ее собрали. Места гитаристов были уже заняты, и мне предложили поиграть на барабанах. Год я отстучал на ударных. Однако инстинктивное влечение к басу я чувствовал уже тогда, то и дело объясняя басисту, что и как играть. (прим. Меломана Наруто: партии ударника и басиста тесно связаны и образуют ритм-секцию, исполняющую базовую ритмическую фактуру песен). В девятом классе в нашей группе произошел определенный отсев — басист ушел, и я стал играть на бас-гитаре.

Мой отец был летчиком. Процентов восемьдесят моих одноклассников так или иначе были связаны с авиацией и, кроме как пилотами, себя не мыслили (прим. Меломана Наруто: во Внуково, где вырос Дубинин, находится один из самых больших аэропортов России). Соответственно, и я класса до восьмого был уверен, что стану летчиком. Кстати, у нашей поэтессы Риты Пушкиной папа тоже был летчиком, только мой – гражданским, а ее – военным, и очень заслуженным: Героем Советского Союза, генералом ВВС... 

Однако в старших классах стало понятно, что быть летчиком я не могу. Во-первых, потому, что там нельзя носить длинные волосы и надо постоянно ходить в форме, а это сразу отбивало все желание. Во-вторых, мама работала в поликлинике и предложила мне пройти предварительную медкомиссию           на предмет того, годен я для летного училища или нет. В итоге выяснилось, что у меня какой-то возрастной шум в сердце, и не стоит даже пробовать. Вопрос с летной работой отпал сам собой, и надо было думать о том, как             не пойти в армию. Соответственно я собрался поступать в институт».

 

В те времена во многих вузах с роком активно боролись, но в Московском энергетическом институте (МЭИ) на него закрывали глаза. В существующем при институте доме культуры часто проходили рок-концерты. Во многом именно поэтому  Дубинин и решил поступать именно в МЭИ. 

 

В. Дубинин:

«У одного моего приятеля бабушка жила в Москве на Красноказарменной улице, а там находился Московский энергетический институт (неподалеку от метро Авиамоторная, район Лефортово). Вот мой друг и говорит: «Надо туда съездить. Заодно и посмотришь, как играют настоящие группы». А там, в доме культуры этого института, вовсю играли рок-группы: «Машина времени», «Високосное лето», «Удачное приобретение», «Рубиновая атака»… И вот мы на все выходные с ночевкой ездили в Москву на эти сейшены. Там у моего друга были свои знакомства, и нас проводили на все эти мероприятия. 

Так что нет ничего удивительного, что поступил я именно в Энергетический. Кстати, специальность там у меня была — электрооборудование летательных аппаратов –  это как-то пересекалось с моей мечтой детства стать летчиком. Я абсолютно тогда не предполагал, что в последствии стану профессиональным музыкантом. Думал, что окончу институт и буду трудиться у себя во Внуково, а там, кроме как в авиации, работать больше негде.

В общем, начиная с 1975 года мы с Холстом вместе учились в институте. Познакомились случайно. Помню, 31-го августа объявили субботник для вновь поступивших на наш факультет. Задача была поставлена самая что ни на есть тривиальная — перетащить кровати по коридорам общежития. Со всего факультета явились только четыре человека: я с другом, и Холст — тоже с другом. (прим. Меломана Наруто – а кто-то еще говорит, что все рокеры – ленивые раздолбаи! На деле только они и пришли на субботник.))). 

В краткие минуты отдыха между перетаскиванием кроватей говорили мы, естественно, о музыке. Холстинин сознался, что является счастливым обладателем нот «Deep Purple». Во мне взыграл здоровый интерес. 

-А ты можешь дать посмотреть? 

 (Прим. Меломана Наруто:  сборники нот и аккордов рок-групп в СССР в легальную продажу не поступали,  в результате листы с рок-нотами передавались из рук в руки в виде ксерокопий и перерисовок с привезенных кем-то из-за рубежа буржуйских изданий). 

–А у тебя голос есть, чтобы такое спеть? — надменно, вопросом на вопрос, отвечал Холст. Так мы и познакомились.

Потом на факультете проводился конкурс студенческих ансамблей.        У меня уже была своя группа, как и у Володьки. По стечению обстоятельств мой коллектив занял первое место, а холстининский не занял никакого — так Холст был наказан за весь его скептицизм в отношении меня и моего голоса применительно к «Deep Purple». По результатам конкурса моей группе выдали аппарат и позволили свободно репетировать».

 

В те времена свои музыкальные коллективы (и не по одному) существовали практически во всех институтах – государство поощряло студенческую самодеятельность. Но самодеятельность самодеятельности рознь. В некоторых институтах на рок-группы и длинноволосых студентов смотрели сквозь пальцы, в других – запрещали «эти безобразия», отчитывали неформалов на комсомольских собраниях: «Нужно играть правильную музыку, а не этот рок, пришедший с загнивающего Запада!». Тех, кто упорствовал, могли и вовсе отчислить: «Пусть армия тебя перевоспитает!». 

Единого подхода здесь не было – многое зависело от позиции ректора и деканата конкретного института, от институтских и районных комитетов партии и комсомола. В МЭИ к «волосатикам» относились более-менее спокойно.  Но Холстинину пришлось пройти другое, не менее серьезное испытание на прочность рок-н-рольных убеждений, – только не на общественном, а на личном фронте.

 

В. Холстинин:

«В десятом классе у меня была девушка, с которой мы неплохо проводили время. После школы я поступил в институт, меня приняли в какой-то институтский ансамбль, и я сообщил ей с гордым видом, что теперь буду выступать на «большой» эстраде. Реакция девушки была прямо противоположной. Она начала говорить о том, что институт — это новый этап, нужно начинать взрослую жизнь, а не играть на электрической гитаре.  Потом встала в позу и произнесла: «Или я, или гитара!», что с ее стороны было весьма опрометчиво — я раздумывал ровно полсекунды. Больше мы с ней не встречались».

 

Интересно, что почувствовала эта девушка во второй половине 80-х, когда музыканты Арии стали суперзвездами, собирающими многотысячные стадионы по всей стране, пластинки которых  продавались миллионными тиражами? 

 

Из интерактива В. Холстинина:

- Как звали твою первую любовь?

 

В. Холстинин:

«Боюсь, что это была гитара Fender Stratocaster... Это и до сих пор моя любимая гитара. Временами я принимался играть на других гитарах, но всегда возвращался к Fender Stratocaster, как к себе домой!». 

 

-А если бы Вас бы поставили перед выбором, что из всех гитар Вы можете оставить только одну, то какую бы Вы оставили? Только, пожалуйста,  не увёртывайтесь от ответа))) 

 

В. Холстинин:

 «Да чего уж тут увертываться?)) Конечно, Fender Stratocaster!  На нем я могу играть все. Это самая удобная и многофункциональная из гитар, на мой взгляд».

 

Как уже упоминалось, Холстинин и Дубинин поначалу играли в разных группах, да и занимались в разных аудиториях. Но занятия по физкультуре у них являлись общими, так что состоявшееся на субботнике случайное знакомство сохранилось. И когда в обеих бандах, «холстининской» и «дубининской», начались проблемы с составом, Владимир и Виталий решили: надо объединяться. Так и родился творческий тандем Холстинин – Дубинин, который пройдет через все времена, через разные группы и составы: «Волшебные сумерки», «Альфа», «Ария»…

 

Виталий Дубинин:

«Конечно, мы с Холстининым не сразу заиграли вместе. Сначала у меня был свой коллектив, у него свой. Однако после года плодотворных репетиций и выступлений на танцах всё благополучно развалилось.

Мы с Володей регулярно вместе наматывали круги на занятиях физкультурой. Там-то и родилась идея создания совместного проекта».

 

Владимир Холстинин:

«Виталик сказал, что у него есть клавишник, а я – что у меня есть барабанщик. На том и договорились».

 

Виталий Дубинин:

«Мой приятель-клавишник, с которым мы учились еще в школе,  подкинул мазу насчет аппарата, которым заведовал некто Юра Фишкин». 

 

Юрий Фишкин:

«В 1973-1974 годах, учась в Московском автодорожном институте, я играл в студенческой группе «Следы на снегу». Потом мы окончили институт, и каждый начал заниматься своими делами. Ребята пошли работать и забросили свои музыкальные пристрастия. Я остался один. Но у меня был комплект хорошей аппаратуры, и я хотел собрать группу. 

 Сначала я тоже хотел играть на инструменте, а именно на бас-гитаре, но вскоре решил для себя, что хороших гитаристов и басистов много, а звукорежиссеров вообще нет. А так как кому-то нужно было заниматься аппаратурой, то я выбрал для себя это занятие. Кроме аппаратуры я стал заниматься также организацией концертов, репетиций, транспорта и т.п.

 Однажды мне позвонил один из моих друзей и сказал, что у него есть знакомые музыканты, с которыми он играл в Московском энергетическом институте. «Пусть приезжают, - ответил я, - и будем общаться!». Приехали Володя Холстинин с Виталиком Дубининым, мы познакомились и решили  попробовать поиграть вместе».

 

Виталий Дубинин:

«Собрались мы у Фишкина, погоняли пару песен «Grand Funk Railroad», и решили, что можно что-нибудь сотворить вместе». 

 

Юрий Фишкин:

«Сначала у них был барабанщик, который стучал только кавера «Grand Funk», а остальное – не мог. Потом Холстинин привел барабанщика Лёню Могилевского, с которым он играл в школьной группе. А Дубинин привел клавишника Вадика Дмитриева, с которым он тоже играл в своей школе. Получилось, что двое пришли с одной стороны и двое – с другой. Мы начали репетировать и играть все вместе».

 

Виталий Дубинин: 

«Оставалось как-нибудь назвать наш проект. Холст в какой-то книге вычитал название «Великие сумерки», и оно ему дико понравилось. Он рассказал мне, в ответ на что я спросил: «А почему «Великие»?..». Он говорит: «Я тоже думаю, что «великие» нужно заменить. Давай возьмем слово «Волшебные…». 

Получилось очень даже загадочно и романтично — в те времена такие названия были в моде, достаточно вспомнить «Рубиновую атаку» или «Високосное лето».

 Так осенью 1976 года, в начале второго курса, мы и организовали группу «Волшебные сумерки».

 

Первоначальный состав «Волшебных сумерек»: 

гитара –  Владимир Холстинин, 

бас-гитара и вокал – Виталий Дубинин,

барабаны –  Леонид Могилевский, 

клавиши – Вадим Дмитриев.

звукорежиссер – Юрий Фишкин. 

 

Первые рок-группы в Союзе появились еще в 60-е годы. Сначала советские рокеры играли исключительно кавер-версии хитов западных команд.  При этом импровизация не приветствовалась, трушным считалось как можно точнее скопировать оригинал. А уж о собственных песнях поначалу и вовсе никто не заикался. Но вскоре у многих групп стал появляться и собственный репертуар. По этому же пути прошли и «Волшебные сумерки».

В Арии Виталий Дубинин и Владимир Холстинин являются основными авторами музыки, но в «Волшебных сумерках» их композиторские таланты еще не раскрылись. Творческим лидером Сумерек стал пришедший в коллектив в 1977 году новый клавишник Алексей Максимов по прозвищу «Гусля».

 

Владимир Холстинин:  

«Сначала мы исполняли только кавера «Black Sabbath», «Deep Purple» и «Grand Funk Railroad», и только через год сочинили свою первую песню». 

 

Виталий Дубинин:

«Я написал пару песен, а потом пришел новый клавишник Алексей Максимов и начал очень активно сочинять – одаренный оказался парень! Максимов в основном всю музыку и писал». 

 

Юрий Фишкин:

«С приходом Максимова сложился золотой состав Сумерек».

 

В. Холстинин: 

«Уже через два года «Волшебные сумерки» играли концерт из двух отделений: в первом — часовая программа собственных творений, а во втором — кавера известных «фирменных» групп.

Это была смесь хард-рока с арт-роком и прогрессив-роком. Коктейль из «Deep Purple», «Black Sabbath», «Grand Funk Railroad», «Genesis», «Yes», «Jethro Tull», «Rush».... Но, поскольку группа только сформировалась, у нас были и жесткие номера, и номера, как бы это сказать… «демократичные».

 

В. Дубинин: 

«Году к 1978-му мы уже играли целиком программу своих песен, часа на полтора. Сейчас сложно определить, какой это был стиль... не знаю... что-то наподобие «Genesis» 76-78 годов. С претензией на философию в музыке... Если вы слушали «Високосное лето», то вот что-то в этом духе было и у нас. Мы под них не косили, но что-то было сродни их музыке.

Пели я и Леша Максимов. Но в основном я пел».

 

Юрий Фишкин:

«Особой популярностью пользовался смешной, заводной рок-н-ролл «О, моя телега!» – его нараспев пели зрители на всех наших концертах. Смысл песни был такой: 

Когда я был маленький,

Подарила бабка мне велосипед,

Ведь о нем мечтал я много лет… 

Но вот проходят годы, у меня уже машина… 

Проходят годы, и я хочу купить ракету и хочу на ней летать

Теперь уже ракета мне под стать!

 Ну, и в финале Виталик Дубинин кричал в микрофон: «Пока! Я полетел!». 

 

Вот и сбылась детская мечта Дубинина стать летчиком, хотя бы в песне.)))

 

В. Дубинин:

«Волшебные сумерки» играли на танцах, в комнатах отдыха студенческих общежитий, в школах». 

Выступления проходили как совместно с «Високосным летом» и «Удачным приобретением», так и сольно. Группа достаточно быстро завоевала хорошую репутацию среди столичных поклонников рока. 

 

Юрий Фишкин:

«Когда Волшебные сумерки только-только начинали выступать и нас ещё никто не знал, я приходил в обычную школу и предлагал сыграть на торжественном вечере, посвященном какому-нибудь советскому празднику. Если взгляды директора и завуча по воспитательной работе были достаточно прогрессивными, то мы приезжали и работали. Как правило, это были танцы в актовом зале школы. Так как школьникам нравилось, как ребята играли, то со временем из этих школьников сложился круг наших почитателей. 

 После того, как мы сделали несколько концертов на своей репетиционной базе – «Автодормехбазе № 7», – нас заметили и стали приглашать в разные институты, где мы достаточно много играли». 

 

В. Холстинин: 

«Помню как сейчас наш первый настоящий концерт – уже не на  вечеринке, а в зале на 250 человек, куда люди купили билеты. Мы страшно волновались, готовились. Но прошел он очень успешно». 

 

В. Дубинин:

«Чтобы выступить в том или ином институте, нужно было, чтобы твою программу одобрил местный комитет комсомола и дал литовку, т.е. разрешение исполнять определенные песни. А за игру без литовки давали по шапке на комсомольском собрании, злостных нарушителей могли даже отчислить из института и забрать в армию. Но даже если литовка была, можно было играть только бесплатные концерты. Чтобы официально продавать билеты на концерты, надо было сдать программу худсовету Министерства культуры и устроиться на работу в одну из государственных филармоний. А рок-музыкантов туда до Перестройки не брали, за редким исключением. Поэтому, если музыканты хотели получить деньги за свое выступление, на аппаратуру, инструменты, портвейн и т.п. (смеется), организовывались подпольные концерты. Слова «рок-концерт» тогда не было, а было слово «сейшен». На рок-сейшенах билетов как таковых не было. Делались самодельные билеты. Были, например, какие-то открытки, разрезанные на 4 части. Это и являлось билетом. Распространялись такие «билеты» обычно из рук в руки. Просто подходили к тебе перед институтом и спрашивали:

- Не хочешь пойти в субботу на сейшн?

-А кто играет?

-Группа «Високосное лето».

-Давай…Сколько стоит?

-Пять рублей. 

Достаешь деньги и тебе вручают этот кусок открытки. 

-А где будет?

Тебе называют, где будет. И ты на свой страх и риск покупаешь этот «билет». Иногда потом приезжаешь, а тебе говорят, что никакого концерта не будет, потому что приехала милиция и всех свинтили, всё закрыто. Продавать билеты имели право только филармонии, а за самостоятельную организацию платного концерта могли посадить как за незаконное предпринимательство (а законного-то и не было!). 

«Ария» как раз выгодно отличалась тем, что она использовала базу филармонического коллектива «Поющие сердца». То есть музыканты сначала устроились работать к Виктору Векштейну, который руководил вокально-инструментальным ансамблем «Поющие сердца» (прежний состав «Поющих сердец» к тому времени успешно распался)…Сделав первую металлическую программу, удалось благодаря таланту Виктора Яковлевича все это зафиксировать, залитовать и получить разрешение на исполнение на всех концертных площадках Советского Союза. Поэтому Ария никогда не была подпольной командой. А «Волшебные сумерки» были неофициальной группой…».  

 

Юрий Фишкин:

«Однажды у «Волшебных сумерек» был хороший концерт в институте гражданской авиации. Но когда сейшн уже начался, мимо актового зала, где мы играли, шел ректор. Он обратил внимание на человека в джинсах и с длинным хаером, который заглядывал в аудитории и явно что-то искал. А так как в этом институте все студенты ходили в форме и коротко стриженными, то ректор остановил этого лохматого чувака и поинтересовался: «Ты что тут  делаешь?». 

 Тот в свою очередь тоже задал вопрос: «Дядечка, а где здесь концерт?» 

 - Какой концерт? 

 - Да где-то здесь «Волшебные сумерки» играют! 

 - Ладно, - сказал ректор, - идем. Я покажу, где актовый зал. 

 Ректор зашел в зал и потерял дар речи, потому что в помещение, которое официально вмещало 400 человек, набилось человек восемьсот, и каждый буквально сидел у соседа на голове. 

Когда концерт закончился, ректор подозвал нас и сказал, что мы выступаем с неправильными песнями. А кроме того он обвинил нас в том, что мы получили за этот концерт деньги. Тогда это считалось криминалом, ведь частное предпринимательство было запрещено.

Мы сказали, что получили-то всего шестьдесят рублей, из которых двадцать отдали за машину, чтобы наше оборудование привезли и отвезли. (прим. Меломана Наруто – средняя зарплата в Союзе тогда была в районе  150 - 200 рублей).  Но ректор не стал нас слушать. 

-Мы посылаем ваше дело в Комитет народного контроля, - сказал он, - а как будут обстоять дела дальше – посмотрим! 

 - Ну и что нам делать? - спросили мы. 

Тогда ректор предложил: «Сдайте деньги, которые вы получили, в Фонд мира. И на этом покончим…» 

Когда мы сдали эти несчастные сорок рублей в Фонд мира (двадцать рублей мы все-таки отдали за машину), нам вручили огромную грамоту с благодарностями. А человека, который организовывал концерт, вместо того, чтобы, как грозился ректор, выгнать из института, повысили в должности: он был секретарем комсомола факультета, а стал секретарем комсомольской организации всего института.

Было, конечно, смешно. Но… сначала было страшно».

 

Чтобы уменьшить риск попадания в милицию, рок-сейшены часто проводились где-нибудь в отдаленных пригородах, а то и вовсе в сельской  местности. Главное, чтобы подальше от милиции и прочих властей. 

 

В. Дубинин:

«В СССР если ты не имел права официально выступать от какой-то филармонии, то всегда концерты проходили с большими трудностями. Все что касалось, так сказать, неофициальных  групп, проходило очень далеко, по каким-то окраинам Москвы типа Косино и Малаховки». 

 

Зачастую из соображений конспирации место концерта зрителям заранее не объявляли, его знали только музыканты, организаторы и распространители билетов. Тем, кто покупал у него билеты, распространитель  назначал стрелку на определенной станции метро или железной дороги. Когда все  собирались, продавец билетов грузил свою клиентуру в подошедший поезд и вез к месту концерта. 

 

М. Пушкина:

«Помню как нас 10 человек запихнулось в одно такси, и мы поехали в Мамонтовку на сейшен "Скоморохов" Градского (Мамонтовка –  поселок городского типа в Пушкинском районе Московской области). В Мамонтовке подошли такие местные "быки", один из них поиграл перед носом ныне покойного Бориса Баркаса (известный поэт-песенник) ножичком. Ему было мирно предложено выпить портвейна... "Бык" выпил, мирно проболтал с нами до конца сейшена и еще проводил на последнюю электричку:)))». 

 

Многие концерты «Волшебных сумерек» проходили в родных для Холстинина подмосковных Люберцах. В 80-е Люберцы станут центром движения люберов – сотни местных подростков будут ездить в Москву драться с металлистами, панками и прочими неформалами.  Но пока на дворе стояли 70-е, и Люберцы были обычным районом с большим количеством собственных нефоров. Один из бывших люберов  уже в наши дни вспоминал: «Когда я учился в люберецкой школе с 4 по 7 класс (конец 70-х – 80-й год), то отчетливо помню, как по ночам патлатые хулиганы бренчали на своих гитарах непотребные песни, мешая спать всему городу...». 

 

Александр Барыкин:

«Надо сказать, в начале 70-х в Люберцы «переселился» опальный центр московской рок-музыки: в Москве тогда все чаще запрещали играть рок, и московская рок-музыка была просто вынуждена переходить на полулегальное положение. Но вскоре из-за того шума, что наделали московские группы,  танцплощадку в Люберцах закрыли. Тогда вся наша тусовка переместилась в подлюберецкую деревню Токарево».

 

В. Марочкин, рок-журналист:

"Гриня Безуглый (гр. «Круиз») договорился с директором сельского клуба в Токареве устроить ночные сейшны с участием известных рок-команд. Все билеты в первую очередь он роздал тем хиппи, которые тусовались в Москве на улице Горького. Так распространялись новости о концертах, и народу всегда набивалось — невозможно подойти!

И вот в один прекрасный день к десяти часам вечера в деревню Токарево налетели, как саранча, хиппи и другие волосатые. Местные жители, разумеется, не понимали, что происходит, а им говорили, что это, мол, проводы лета…"

 

Александр Барыкин:

«Вся столичная хиппня стала съезжаться на токаревские ночные «сэйшена», которые обычно продолжались до четырёх утра. Кто там только не перебывал! Что там творилось ночью! Группы одна за одной выходили! Такой «лом» стоял — кошмар!». 

 

Юрий Фишкин:

«Володя Холстинин и наш барабанщик жили в Люберцах, и поэтому нас там знали все. Когда мы давали концерты в местном люберецком ДК, в Красково или в Малаховке (посёлки городского типа в Люберецком районе), то всегда был аншлаг. Кроме того, все люберецкие друзья и знакомые обязательно приезжали на наши концерты в Москву. А когда народ стал подрастать и все стали выходить замуж и жениться, то свадьба по тамошним пацанским понятиям не считалась настоящей, если на ней не играли «Волшебные Сумерки».

На свадьбах нас, музыкантов, всегда сажали за отдельный столик и обязательно ставили водку. Но у нас в группе был «сухой закон», потому что мы понимали, что музыка и алкоголь не совместимы, если мы хотим добиться каких-то успехов. А иначе мы так и остались бы группой, играющей на свадьбах, потому что ничего другого было бы уже не нужно. Поэтому водку, которую нам ставили на стол, мы через пять минут прятали в портфель. Люди видели, что на столе ничего нет, а музыканты трезвые, и ставили еще бутылку водки. Потом добавляли еще и еще. Короче говоря, рекорд у нас был, когда с одной свадьбы мы привезли двадцать четыре бутылки водки!

А в те времена водка была второй валютой. А, может быть, даже и первой. И этой «золотой» валютой мы пользовались достаточно продуктивно. Мы заканчивали играть поздно вечером, но нам еще нужно было отвезти на базу аппаратуру. Мы останавливали автобус либо маленький грузовичок, но когда говорили, что нам надо с одного конца Москвы переехать на другой, то водитель отвечал, что ему некогда или что ему надо домой. Но когда мы обещали отдать ему за поездку две бутылки водки, он моментально соглашался».

 

Почти все концерты рок-групп происходили в пределах их родных городов и областей. Организационных, финансовых, технических возможностей давать концерты в других регионах у самодеятельных коллективов практически не было. Хотя отдельные дальние вылазки «Волшебные сумерки» все же предпринимали.

 

В. Дубинин:

«Мы плотно играли до 1979 года, ездили в Алушту и еще в какие-то немыслимые места…Летом 1979 года в студенческом лагере МЭИ под Алуштой мы познакомились с Маргаритой Пушкиной. Она приезжала туда к Александру Градскому. У них был творческий союз. Маргарита отдыхала и заодно писала ему стихи. В начале восьмидесятых она написала несколько текстов и для «Волшебных сумерек». 

 

Всем поклонникам творчества Маргариты Пушкиной надо сказать огромное спасибо кадровикам Минобороны и аппарата ЦК КПСС, направившим ее отца, Героя Советского Союза, генерала ВВС Анатолия  Ивановича Пушкина  в Венгрию, союзницу СССР по Варшавскому договору. А ведь военного летчика могли послать в любую точку огромного  Советского Союза. Например, на Дальний Восток, тем более что в 1938 году товарищ Пушкин получил опыт боевых действий на японо-китайской войне). Семейство Пушкиных могли загнать в граничащие с Поднебесной таежные края, где на сотни километров окрест тогда никто и слыхом не слыхивал про рок-музыку… 

К счастью, судьба распорядилась иначе. Анатолий Иванович, а вместе с ним и семья, передислоцировались в Венгрию. А власти восточноевропейских стран, хотя и строили коммунизм вместе с СССР, ко многим вещам относились гораздо менее строго, чем их московские наставники. Поэтому в той же Венгрии вирус рок-н-ролла уже был распространен достаточно широко. И вскоре ряды его жертв пополнились генеральской дочкой Маргаритой…Вернувшись в Москву, Маргарита органично вливается в советскую рок-тусовку и начинает писать тексты для различных групп. Подробнее про доарийскую биографию Пушкиной будет рассказано в главе «По ту сторону текста или биография Маргариты Пушкиной, а пока вернёмся к «Волшебным сумеркам»…  

 

Одной из главных сложностей тех лет в организации рок-концертов был поиск хорошей аппаратуры. Как уже говорилось, на крупные концертные площадки рокеров не пускали, а та аппаратура, которая стояла в небольших ДК, в актовых залах школ и институтов, на танцплощадках, более-менее годилась только для эстрадных концертов – рок на ней звучал тихо, грязно и мутно. Поэтому группам приходилось самим искать аппаратуру и возить к местам выступлений. 

 

Алексей "Вайт" Белов (гр.  "Удачное Приобретение"):

«Это сейчас в каждом клубе есть комплект аппарата - порталы, усилители, "обработка" - и уже сам клуб выбирает, кто у них будет играть. А тогда все было иначе: свобода выбора принадлежала тем группам, которые имели адекватную по тем временам аппаратуру и инструменты. Без этого группа, безусловно, не могла существовать. Проблема  состояла в том, чтобы стать независимым коллективом, что называется «free electric band». А для этого нужно было иметь собственную аппаратуру, собственные профессиональные инструменты, а это все, естественно, упиралось в деньги. Например, официальная цена усилителя была 500 рублей, а с рук он стоил 1000 рублей! Но купить его было практически невозможно, потому что они бывали раскуплены еще до того, как поступали на склад! Мне говорили, что только место в очереди в кассу в тот момент, когда выбрасывался этот товар, стоило 60 рублей! В итоге многие люди из-за того, что не имели своей персональной аппаратуры и инструментов, не могли выступать.

Сначала примочки были самопальными, и лишь потом стали появляться фирменные. И все это – каждый фирменный шнур, каждый комплект фирменных струн – вливало в кровь адреналин. Это было круче, чем наркотик! Потому что если наркотик вливать в организм, то через какое-то время требуется вводить еще дозу. А аппаратура, инструменты и примочки – это наркотик с очень длительным действием, потому что каждый раз возникало ощущение, что на сцене ты производишь впечатление на людей. В то время было очень модно разбираться в инструментах, в аппаратуре, и многие зрители во время концерта подходили и смотрели, как состав экипирован, а потом говорили: "О, у них фирменные инструменты!". Вот что сразу отличало одних людей от других. Те, кто был на сцене с хорошими аппаратурой и инструментами, парили, как на крыльях!». 

 

Поскольку фирменную аппаратуру было достать трудно (как в силу дефицита, так и дороговизны), то была широко распространена практика  изготовления ее самопальных версий силами народных умельцев – самих музыкантов или их знакомых. 

 

Юрий Валов (экс-«Скифы»): 

«В СССР были люди, которые работали где-то на заводах и левым образом делали все эти «ящики», звуковую аппаратуру. Все это занимало очень много времени, но другого выхода не было - нужно было, чтобы был хороший звук!

Впоследствии я работал с Майком Нафьюсом, основателем фирмы «Electro-Harmonix». Это первая американская фирма, которая стала выпускать всякие эффекты, которыми пользовались практически все гитарные герои. Нафьюс подробно расспрашивал меня о том, как всё это проходило у нас в СССР в 1968 - 1969 годах. И когда я ему рассказывал, как мы все это сидели и паяли, он очень удивлялся, потому что он сам стал задумываться над некоторыми эффектами и привлекать инженеров для их разработки гораздо позже. Русские народные умельцы  предвосхитили множество различных эффектов на Западе». 

 

Дмитрий «Гурыч», олдовый металлист:

«Началась эпоха «самопальных» гитар. Что же касается «примочек», то родной музпром выпускал несколько (всем известный красного цвета флэнджер и матово-зеленый фуз), мерзейшего качества и звука. Такие же штуки как драйв-дисторшн, компрессор или элементарный хорус, до фабрикации их фирмой «Лель», изготавливались также самостоятельно. Я помню, как покупал с рук жуткий самопальный овердрайв за 150 рублей, причем продавец, воровато озираясь, нашептывал мне детективную историю о том, что его примочки паяны по схемам, срисованным со всамделишной примочки, украденной у «Uriah Heep»! Продавались и сами такие перерисованные схемы — от 20 до 70 рублей за каракульки на листочке в клеточку в зависимости от дефицита и «крутости» устройства». 

 

«Волшебные сумерки» на фоне большей части рок-групп советского андеграунда в плане аппаратуры смотрелись довольно круто. Эта их фишка – заслуга Юрия Фишкина, оправдавшего свою фамилию.)))

 

Юрий Фишкин:

«Концертная аппаратура «Волшебных сумерек» постоянно докупалась и обновлялась. У меня были хорошие отношения с людьми, которые в домашних условиях делали усилители и колонки. Когда были созданы «Волшебные сумерки», у меня были «Биги» и «Регенты», а в 1979 году, когда «Сумерки» вышли на пик своей популярности, у нас уже имелись и двухрядный орган «Vermona», и барабанная установка «Super Amati», и акустическая система мощностью 500 ватт, собранная моими друзьями. Эта система звучала в четыре раза громче, чем аппаратура у ВИА «Веселые ребята», с которой они давали концерты во Дворце спорта в Лужниках (у них там стояло с каждой стороны всего лишь по два «Регента» по 60 ватт каждый и по две колонки «Beag»).

У меня был хороший приятель Володя Лебедев, который работал секретарем комсомольской организации в Москультторге. Он мне время от времени звонил и сообщал, что, например, пришли барабанные установки, и они будут продаваться в таком-то магазине: «Так что беги, лови!» И все музыканты тогда с семи или с восьми утра становились в очередь, чтобы приобрести заветные инструменты.

Позднее, когда я уже перешел в группу «Автограф», стало проще. Люди ездили за границу и привозили оттуда то динамики, то какой-нибудь усилитель, провода, разъемы и так далее. Я помню, как папа Ситковецкого, сам хороший скрипач и директор Башмета, выходил из самолета, и на шее у него висел микрофонный кабель. Здесь такого кабеля не было, а нам он был нужен - вот он нам его и привез.

 

 

Виталий Дубинин:

«В магазинах хорошие инструменты почти не появлялись, а если и появлялись, то моментально исчезали. Поэтому доставали их в основном на черном рынке, с рук у фарцовщиков. Фарцовщики собирались на Неглинке на углу, рядом с музыкальным магазином «Рондо». Я помню, мы с детского возраста приезжали туда и, не заходя в сам магазин, покупали все, что было нужно. Позднее я покупал инструменты не на углу, а через знакомых музыкантов, которые знали людей, стоящих там. 

Кстати эта проблема была у многих исполнителей. Вот, например, у Алексея «Вайта» Белова из группы «Удачное приобретение» в свое время был какой-то японский инструмент под Стратокастер. Это я сейчас понимаю, что гитара была дешевенькая, но тогда это был предел мечтаний! А просто недосягаемый уровень был у Александра Ситковецкого (основателя таких коллективов, как «Високосное Лето» и «Автограф»). У него был настоящий Fender Stratocaster. Отец Ситковецкого, известный скрипач, выезжал за рубеж и мог привезти хорошие инструменты.

В 76 году у меня была бас-гитара Музима Этерна Делюкс (Musima Eterna de Luxe). Была тогда такая фирма в ГДР. Потом у меня появился какой-то чешский бас, название фирмы из головы вылетело, по-моему, Йолана (Jolana). 

Первый приличный инструмент, который попал мне в руки, был Ibanez, копия под JazzBass. И то его мне дали на время, поиграть на месяцок. Это было в 81 году. У нас была какая-то запись, мне специально привезли очень хорошие струны. Конечно, это было непередаваемо! Всё, что я играл до этого момента, показалось совсем слабым. Даже такая ситуация: сидишь, «снимаешь» какую-нибудь композицию, и вроде ноты те играешь, а ощущений никаких. А с приличным инструментом — совсем другие ощущения, чувствуешь, что звук такой же, как в оригинале! Или вот еще момент: были у меня чешские басы, и как-то достал я фирменные американские датчики, поставил их вместо штатной электроники, и, конечно, всё поменялось в разы!

Когда я купил бас Viscount за 450 рублей, по тем временам это была вообще победа! Конечно, это было куплено с рук, у наших друзей-фарцовщиков, потому что в магазинах такие инструменты я просто не видел в продаже».

 

В. Холстинин:

«Было два пути купить гитару. Первый - у "фарцовщика" или у другого музыканта. Второй – уговорить знакомого спортсмена или дипломата, выезжающего за рубеж, купить ее для вас ТАМ! Мне, например, одну из гитар в 1986 году привез знакомый музыкант из оркестра "Виртуозы Москвы". Оркестр часто ездил на гастроли за границу, и я пристал к другу с просьбой привезти гитару "Эксплоер" с "рычагом", который видел только на картинке. А тот говорит: «Я же играю на гобое, ну как я тебе выберу гитару?». Я возразил: «В оркестре нет гитариста, а ты играл в школьном ансамбле на гитаре». Надо ли говорить, что возвращения "Виртуозов Москвы" из Японии я ждал, как помешанный: "Привезет - не привезет"?». 

 

Виктор Харакидзян (ВИА «Поющие сердца»):

«В открытой продаже ничего не было. Музыканты долго копили деньги, а потом покупали у фарцовщиков по бешеным ценам. Было и такое, что иностранные музыканты после окончания гастролей продавали свои инструменты – "Фендоры", "Гибсоны", "Ямахи" и прочие фирменные штучки. У них этого было навалом, а у советских музыкантов слюньки текли, глядя на всё это. Мы бегали за ними и уговаривали их продать». 

 

Валерий Гаина («Круиз»):

«В магазинах из импортных гитар в лучшем случае можно было с трудом найти ГДР-овскую "Музиму" (Musima). Но после завершения своих турне по СССР зарубежные артисты  без особых проблем продавали свои инструменты за советские рубли, так как те тогда обменивались на валюту по хорошему курсу. Некоторые специально привозили в Союз на продажу по несколько комплектов инструментов и делали на этом бизнес. 

Помню, как я пошел на концерт ансамбля из Югославии. У них была гитара «Les Paul B.B.King», от которой я просто очумел. Но они не хотели ее отдавать ни за какие деньги. Зато предложили мне взамен «Fender Telecaster» 1961 года. Я тогда еще не знал, что старые инструменты зачастую звучат лучше новых, и сморщился, как будто мне давали старые кеды. Югославы долго смеялись тогда над моей простотой. Убедили они меня, и я купил тот Телекастер за 1600 рублей. Это была моя первая "фирменная" гитара, и я до сих пор вспоминаю о ней с большой теплотой.  Тогда же я подружился с менеджером этого ансамбля, и он мне привез на заказ усилитель «Fender Dual Showman». К такому комплекту требовались и примочки соответствующие, и постепенно я прикупил кучу всяких гармонайзеров, эквалайзеров, фэйзеров, флэнджеров, и даже микросинтезайзер…». 

 

В студенческие годы Холстинин и Дубинин вместе тусовались                    не только на физкультуре, репетициях и концертах, но ещё и на военной кафедре. Их специальность называлась «приборы и оборудование самолетов», поэтому военные сборы наши герои проходили на одном из архангельских военных аэродромов. К обслуживанию самолетов их естественно никто не подпустил: а вдруг что-нибудь сломают? Уютно расположившись в расположенном вблизи аэродрома лесочке, друзья пили пиво, играли в преферанс и шахматы, любовались взлетающими истребителями-перехватчиками (благо горючего в то время на учебные полеты не жалели). 

На этих сборах до будущих арийцев довели некоторые значимые нюансы, которые лектор на военной кафедре упустил из виду. Оказалось, что система охлаждения тормозов и некоторые другие авиационные системы требуют очень много спирта. Определенные излишки данной жидкости можно без ущерба для боеспособности Родины сливать в канистры и кружки – для последующего употребления внутрь. Причем в боевых самолетах используют два типа спирта. Один («совсем технический») пили солдаты, другой (более качественный, применяемый в системе антиобледенения) – офицеры и прапорщики. После получения и усвоения столь ценных знаний курсанты Холстинин и Дубинин были признаны успешно прошедшими военные сборы. Получив воинские звания лейтенантов, они были благополучно зачислены в запас Вооруженных Сил СССР. 

Институт остался позади, началась взрослая жизнь. После завершения вольной студенческой жизни в большинстве молодежных рок-групп начинаются кадровые проблемы. Очень непросто совмещать обычную работу и семью с рок-н-роллом. Не стали исключением и «Волшебные сумерки». 

 

Виталий Дубинин:

«На старших курсах нам и родители, и преподаватели упорно твердили, что хватит уже, наигрались, диплом пора писать. Мы прервались на какое-то время, а потом опять продолжили играть с новыми силами. Но в итоге «Волшебные Сумерки» все-таки развалились».

 

Юрий Фишкин:

«Все ребята окончили свои институты, и им надо было как-то определяться с дальнейшей жизнью. Максимов сказал, что он будет поступать в консерваторию, где будет заниматься классической музыкой, и в рок-группе ему играть неинтересно. Холстинин и Дубинин тоже пошли работать по распределению. А ко мне тогда приехал Александр Ситковецкий, у которого как раз закончилась эпопея с «Високосным летом» и он организовал группу «Автограф». Саша предложил поработать вместе. Мы попробовали, и те десять лет, пока существовал «Автограф», мы были вместе».

 

Владимир Холстинин::

«Просуществовали «Волшебные сумерки» с 1976 по 1982 год — шесть лет. Весьма плодотворный период, который, увы, имел банальное окончание. В 1981 году нашего звукорежиссера Юрия Фишкина пригласили работать в «Автограф», и он ушел туда вместе со всей аппаратурой, на которой мы играли и репетировали. Группа оказалась в очень сложной ситуации, потому что в то время остаться без аппаратуры было равнозначно смертному приговору. Но какое-то время мы еще просуществовали. Потом ушел Виталик Дубинин и увел с собой клавишника». 

 

Виталий Дубинин: 

«Максимов ушел, а я вслед за ним – разонравилось, надоело».

 

 

В. Холстинин: 

«Этот пробел мы ликвидировали достаточно быстро — сначала нашли нового клавишника, а потом и вокалиста, с которым быстро сделали всю программу и который вообще проявил себя с самой лучшей стороны. Звали его… Артур Беркут». 

 

Подобнее про детство, отрочество и юность Артура будет рассказано в главе «Артур Беркут до Арии», а пока обозначим начало его биографии лишь общим планом. 

Артур Михеев родился 24 мая 1962 г. в семье цирковых артистов, во время гастролей труппы в Харькове. Так что склонность к кочевой жизни и работе на сцене у него была в крови. Но реализовать ее Артуру было суждено не в цирке, а на рок-сцене. Артур с детства полюбил рок-музыку, с 14 лет начал играть на басу, а затем и петь. Играл в школьных и студенческих группах, подрабатывал пением в ресторанах, на свадьбах и праздниках. Поступил на факультет музыкальной комедии Октябрьского музыкального училища, а затем перевелся  в Гнесинское училище по классу вокала. Первой серьёзной группой для Артура стал «Континент», который занял 2-е или 3-е место в одном из конкурсов вокально-инструментальных ансамблей (кстати, после группы «Час пик», где пел Миша Серышев, будущий вокалист «Мастера»). «Континент»  играл кавера зарубежных и отечественных хитов, а также сочинял собственные песни в стилях арт-рок и хард-рок.

После «Континента» Артур пел в ВИА «Олимпия»  из ДК металлургического завода "Серп и молот" (вот и первое его соприкосновение с металлом, но не в музыкальном, а в буквальном смысле слова.))))

 

Артур Беркут:

«А потом я познакомился с Владимиром Холстининым, и мы стали выступать по сейшенам… Тоже половину кавер-версий играли за деньги, потому что надо было как-то выживать. После этого я плавненько влился в «Волшебные сумерки». У группы по тем временам это был очень хороший материал, очень насыщенный. Его писали все, кроме меня. Я впитывал, учился...».

 

В. Холстинин:

«Артур, как только он у нас появился, сказал, что на сцене будет именоваться Беркутом…». 

 

Артур Беркут: 

 «У меня был приятель, Андрей Алпатов, он флейтист, совершенно потрясающий музыкант, и мы с ним решили каким-то образом выделиться. Сейчас бы я сказал, что нужно выделяться тем, что хорошо играешь, а тогда я был молодой. Беркута он тогда и предложил. И я стал выступать под этим именем». 

 

Между прочим, никто иной, как Владимир Холстинин помог Артуру откосить от армии. Володя бил согруппника по почкам, чтобы тот смог имитировать болезнь почек и получить отсрочку по болезни. 

 

Артур Беркут: 

«Володя меня очень сильно избил, хотя и не хотел этого делать. Он говорил: «Я не могу!» Но я просил его: «Ну пожалуйста, Володя, со всей силы!». Правда ногами уже нельзя было, иначе я не встал бы тогда…

Приехали врачи, спросили, что со мной. Володя заплакал. Плакал долго…Если бы не он, врачи развернулись бы и уехали. Потому что вроде как призывной возраст, да еще и волосатый – понятно, что человек не хочет идти в армию. Но в тот момент Володя так отвлек на себя внимание, что они мне поверили. Вернее говоря, скорее всего они  поверили Володе». 

 

Владимир Холстинин:

«Артур пробыл в «Волшебных сумерках» недолго, потому что спустя три месяца Юрий Фишкин переманил его в «Автограф». 

 

Артур Беркут:

«Первый вокалист «Автографа» Сергей Брутян решил продолжать учебу в Институте иностранных языков, и Юра Фишкин предложил мне прослушаться в «Автограф». По тем временам, у меня «Автограф» был любимой группой. И вдруг я получил предложение присоединиться к ним… ночь не спал, не зная, что делать. Там вроде как еще неизвестно и здесь уже надо определяться… В общем, надо было для себя что-то решать. 

Я пришел к своим ребятам, а они сказали: «Иди, конечно, иди! Второго такого шанса может не быть…». Владимир Холстинин тогда с пониманием отнесся, сказал, чтобы я обязательно шел, и что если бы у него была такая возможность, то он бы ушел, не задумываясь

Так и получилось, что моя работа в «Волшебных сумерках» закончилась, потому что «Автограф» — это вообще была моя любимая группа. Такое счастье мне даже и не снилось!».

 

"Автограф" – очень серьёзная страница в музыкальной карьере Артура, страница длиною в без малого 10 лет, за которые его голос успел стать визитной карточкой группы. «Автограф» был одной из немногих рок-групп, еще в начале 80-х, за несколько лет до Перестройки, сумевших получить прописку в филармонии и выйти из подполья. В результате «Автограф» активно гастролировал по всему Советскому Союзу, собирая стадионы. Он стал и первым отечественным рок-коллективом, сумевшим выехать на гастроли за рубеж. 

После роспуска «Автографа» в 90-е Артур участвовал в различных американских и отечественных группах и проектах (в том числе в основанных выходцами из Арии «Мастере» и «Маврике»). В 2002 году после ухода Валерия Кипелова Беркут стал новым вокалистом Арии, в которой пропел девять лет. С 2011 года он – лидер группы «Артур Беркут»… 

 

После ухода Артура из «Волшебных сумерек» нового вокалиста так и не нашли, и группа прекратила своё существование. 

 

В. Холстинин: 

«Записей того времени не сохранилось».

 

В. Дубинин:

«Правда в 1981 «Волшебные сумерки» умудрились записать на телевидении четыре песни. Однако это были песни специально как бы приглаженные: нам дали студию на телевидении, но при этом сказали: «Ребята, хорошо, если это будут не тяжелые песни».

 

Клип «Волшебные сумерки – Лень» 

 

«Волшебные сумерки – Лень» - анимационная версия (фан-арт) 

 

М. Пушкина:

«При сочинении текста «Лени» представился Виталик в соломенной шляпе с травинкой в зубах, на сеновале.  И пошло-поехало... "Хочешь, научу лениться романтично?" 

Хороший клип был снят на эту песню». 

 

Кстати, знакомство Виталия Дубинина с работником телевидения Мартой Могилевской завершилось… свадьбой.  Марта – выпускница теоретико-композиторского факультета МГДЛК им. П.И. Чайковского по специальности «Анализ музыки и композиция» (дипломная работа "Рок-музыка как феномен современного молодежного искусства"). Работала в Главной редакции музыкальных программ Гостелерадио СССР редактором, музыкальным редактором, сценаристом передач "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады", "Утренняя почта", "Новогодний огонек" и др.  

Советский музыкальный телеэфир тех лет состоял из еженедельной получасовой программы «Утренняя почта» и ежемесячного цикла «Песня-80» (81, 82… и так далее). Ну а самой продвинутой передачей считались "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады" – в них можно было увидеть исполнителей из социалистических стран Восточной Европы, а иногда и кое-какие наиболее «причесанные» западные коллективы. Самые крутые подборки клипов показывали в Пасху – чтобы отвлечь молодежь от похода к ближайшей церкви и участия в крестных ходах – советская власть пропагандировала научный атеизм, а религию провозглашала «пережитком тёмного прошлого». 

 

В. Дубинин:

«Записанные нами на телевидении песни звучали очень профессионально, но получились, естественно, припопсованными — иначе бы нам никто не дал записываться на ТВ. Других записей хорошего качества у нас не было…А если бы и остались, мы бы их всё равно никому не показали».  

 

В. Холстинин: 

«Для Арии эти песни бы не подошли. Это был совершенно не металл, ближе к арт-року в духе GENESIS. Поэтому перерабатывать заново эти песни особого желания не возникает».

 

От советских рок-групп 60-х и 70-х годов вообще почти не осталось записей. Монополистом в сфере записи и издания пластинок был государственный лейбл «Мелодия», на котором правила бал мафия из Союза композиторов СССР. Чтобы выпустить пластинку на «Мелодии», нужно было играть музыку членов Союза композиторов, а рокеров в этот Союз                         не принимали. Да и вообще там молодежи почти не было, пожилые композиторы опасались конкуренции и в один прекрасный момент просто превратили Союз композиторов в закрытую касту. Под ее контролем и работал худсовет «Мелодии», утверждающий списки допускаемых к записи и изданию пластинок. 

Мафия официальных композиторов зарабатывала на авторских отчислениях с пластинок огромные (по советским меркам) деньги и делилась ими с чиновниками, управляющими культурной сферой. Подпускать чужаков к дележке этого большого и вкусного пирога никто не собирался. 

«Волшебные сумерки» и другие советские рок-группы 60-х и 70-х, если им не удавалось дожить до 80-х, оказались впоследствии почти забыты – ведь «Мелодия» их альбомы не выпускала, а отлаженной подпольной системы записи и распространения неофициальных магнитоальбомов в 60-е и 70-е ещё не существовало. Записи делались исключительно на бытовые магнитофоны, распространялись бессистемно и широкого резонанса не имели. Те из них, которые дошли до наших дней, достаточно отрывочны и в силу низкого качества (качества записи, а не самой музыки) представляют скорее историческую, чем эстетическую ценность. В общем, это были чисто концертные группы, и воспоминания о них остались лишь у олдовых людей, рубившихся на сейшенах 60-х и 70-х. 

К началу 80-х ситуация изменилась. Появились возможности записываться в более-менее нормальных подпольных студиях и разветвленная сеть распространения неофициальных магнитоальбомов. (подробнее про это будет рассказано в главе «Холстинин, Дубинин и Грановский в Альфе»). Но из рок-групп 60-х и 70-х к тому времени большая часть уже распалась (кто-то образовал новые рок-группы, кто-то влился в официальные ВИА, кто-то вообще ушел из музыки,). В результате на гребне славы оказались уже другие команды…

 

 

Просмотров: 6785  Комментариев: 25
Загрузка...

Имя пользователя:
Смайлики
Very Happy Very Happy Very Happy Smile Smile Sad Sad Surprised Confused Cool Laughing Гыгы Mad Mad Razz Embarassed Wink trollface oOOo
Еще смайлики…
Размер шрифта:
Цвет шрифта

Отключить в этом сообщении BBCode
Отключить в этом сообщении смайлики
Не преобразовывать адреса URL в ссылки
Комментарии ():



Rambler's Top100
Лента новостей
14 Ноя 18
сегодня
Комментариев: 2
13 Ноя 18
сегодня
Комментариев: 7